lisiy_hvost | Во сне и наяву.

Стеченье обстоятельств. Неверный выбор в результате анализа неполных данных. Так звезды сошлись или собственная треклятая невезучесть? Как бы то ни было, впереди геморрой, мой фаворит в течении последних трех лет.

Я говорю, устал, устал, отпусти,
не могу, говорю, устал, отпусти, устал,
не отпускает, не слушает, снова сжал в горсти,
поднимает, смеется, да ты еще не летал,
говорит, смеется, снова над головой
разжимает пальцы, подкидывает, лети,
так я же, вроде, лечу, говорю, плюясь травой,
я же, вроде, летел, говорю, летел, отпусти,
устал, говорю, отпусти, я устал, а он опять
поднимает над головой, а я устал,
подкидывает, я устал, а он понять
не может, смеется, лети, говорит, к кустам,
а я устал, машу из последних сил,
ободрал всю морду, уцепился за крайний куст,
ладно, говорю, но в последний раз, а он говорит, псих,
ты же летал сейчас, ладно, говорю, пусть,
давай еще разок, нет, говорит, прости,
я устал, отпусти, смеется, не могу, ты меня достал,
разок, говорю, не могу, говорит, теперь сам лети,
ну и черт с тобой, говорю, Господи, как я с тобой устал,
и смеюсь, он глядит на меня, а я смеюсь, не могу,
ладно, говорит, давай, с разбега, и я бегу.
(c) ВЛАДИМИР СТРОЧКОВ

Высота это не страшно, просто холодно, да захватывает дух от гор Монблана, французской стороны Альп. Франция - легкомысленная родина мьсе Равеля, папа швейцарец, мама испанка, любители корриды так и не признали фокус композитора за свой танец. Пятнадцать минут повторяется одна ритмическая фигура, две темы повторяяются вновь и вновь, каждый нерв отзывается на вступление новых инструментов. Звук набирает силу гипнотизируя сердце, влажные мышцы которого заворожено открывают клапаны, толкая темную венозную кровь в унисон.
1928 год. Морис Равель пишет свое волшебное Болеро. Ему 58 лет.