(no subject)

Я не умерла случайно, как можно было подумать с облегчением :)
Умер компьютер, но не насовсем, и сегодня старичок благополучно побывавший в ремонте, приехал домой. По этому поводу ура троекратное.
А теперь все новости:

(работа) С утра самая обсуждаемая тема в нашем кабинете:
«Вчера пришла домой, прямо больная. Вот не люблю этого вчерашнего клиента, у него глаз нехороший, как придет, так обязательно сглазит. Пришлось умываться святой водой. Умылась, подолом ночной рубашки вытерлась, все как полагается. Да и в ванну тоже святой воды добавила, когда мылась, чтобы наверняка. И знаете, что?» Драматический шепот. «Утром встала, а на мне серебряная цепочка, цветом как, вон, Светина блузка стала.» Кивок в сторону Светы в черном.
И все дружно наперебой с советами и крайней заинтересованностью:
- Тебе непременно надо булавку к изнанке подколоть. Надо то, надо сё.
Обожаю.

(дом) Ребенок засыпая вдруг начал рыдать громко, горько и безутешно.
Вся семья в волнении сбегается, спрашивая, что случилось и кто обидел.
Девочка всхлипывая: «Вот уедем мы с мамой в Израиль, а дедушка с бабушкой вдруг умрут!» И рыдает-рыдает.
Мы утешаем: «Да отчего ж, да они ж еще молодцы, и умирать не собираются». Дедушка с бабушкой хором уговаривают, одновременно умиляясь.
Рената же продолжает, рыдая еще горше: «Вот они умрут и все игрушки мои, которые мы здесь оставляем, пропадут-потеряются».
От нашего общего гогота умная Эльза начинает страдать еще тяжелее, к горю неизбежной утраты материальных ценностей примешивается понимание, что над ней потешаются. Наводнения удается избежать с трудом.

(общее)
Позавчера у нас было землетрясение. Хорошо так тряхнуло, 7 баллов, не шашки-пешки.
Все выжили и даже некоторым было радостно, потому как не каждый день некоторые девочки завтракают не на кухне, а во дворе дома, сидя в обнимку с сумкой, забитой документами, канистрой воды и фонариком, в компании подружек со всего двора.


(давно ожидаемое) А нам к консулу за визами седьмого сентября и билеты в Новосибирск и обратно уже куплены. Ля-ля-ля. :)

(no subject)

Двухнедельное отсутствие интернета и прошлый мимоходный разговор с Лша привели к странному результату. Я начала читать Герцена. Былое и думы. Чесслово, я не рехнулась.
Смело можете констатировать, что число фриков в вашей френдленте увеличилось, но читаю запоем, буквально. И даже наберусь наглости рекомендовать.
Потому как на первые полтораста страниц около пятидесяти исторических анекдотов. Не в смысле смешных историй, а в смысле занятных фактов.
Хорошо, что в домашней библиотеке нет Белинского и Добролюбова, а то я за себя уже не ручаюсь. К тому же Приваловские миллионы Мамина-Сибиряка я тоже уже того.
А вот программного школьного Чернышевского я так не читала. Хрестоматии - это школьное зло, мое скромное О. Они приучают к художественному вранью. И к мысли о том, что можно не знать, а мнение иметь. От этого все беды, кстати. Если глубоко покопаться и сделать далеко идущие выводы. И дома, вот, нет про сны Веры Павловны. Жди теперь, когда опять компьютер сломается.

А еще у меня есть странный респондент.
Пишу обычное письмо. Обычное, в смысле: постучала по клавишам, и по е-мейлу и отправила. А в ответ тишина. Но спустя две недели приходит ответ.
Обычной почтой, в конверте. На листке, где от руки написано пером (вообще-то это, конечно, была гелевая ручка, но она хороший заменитель перьям: и гуси целы и клякс нет). Я отписываюсь мылом в ответ. И опять тишина.
И опять через две недели ответ. Почтой, пусть и air, но обычной же. Конверт, листок, перо-ручка. Пусть гелевая. Но я отвыкла разбирать чужой почерк. Я нервничаю.
Переписка-то эта, не лирика о томлении членов и родственных душ. А сугубо деловая.
А респонденту 69 лет. И он не торопится. А я нервничаю и восхищаюсь его отношением к жизни.