Доктор Джекил и мистер Хайд.

В действительности Джекил не превращается в Хайда, а выделяет из себя чистое зло, которое становится Хайдом. Хайд и ростом меньше Джекила, ведь часть меньше целого.
Под действием снадобья происходит не превращение одного в другого, а концентрация и выход наружу находящегося в Джекиле зла. Генри Джекил не является воплощением добра, а Эдвард Хайд - зла. Как в респектабельном добряке-враче Джекиле присутствуют частицы Хайда, так и в внушающем отвращение садисте Хайде есть следы Джекила, ведь кто-то следит за его мерзкими деяниями изнутри и ужасается порочности собственной натуры.
Генри Джекил, это не светлая сторона личности, а вполне ординарный горожанин с небезупречной моралью с викторианской точки зрения. Он злопамятен, склонен к безрассудному риску, у него есть грешки, которые в повести скрываются, вернее, не озвучиваются вслух. Скорее всего, это гомосексуализм. Пожалуй, именно это имеет в виду Аттерсон, нотариус Джекила, говоря о том, что здесь кроется какая-то позорная тайна. Ему не дает покоя странное завещание, составленное его старинным клиентом и другом Джекилом в пользу Хайда. Лыком в строку и двусмысленность характеристики Хайда, озвученной в завещании, он не только «друг и благодетель» Джекила, но и «протеже», в те времена это звучит почти как «фаворит». Поначалу Аттерсон считает, что Хайд шантажирует Джекила, и вряд ли поводом для шантажа могло быть общение холостяка с дамами полусвета. К тому же Стивенсон пишет, что не вполне достойные наслаждения Генри Джекила Эвард Хайд превращает в нечто чудовищное. Да и сам доктор, в последнем разъясняющем письме пишет о своей пагубной привычке к двойной жизни, из чего последовало все, что последовало. Но дело не в склонностях Джекила. Дело в том, что он не эталон добра, а обычный пожилой человек, пусть и не удовлетворенный своей жизнью, но окруженный друзьями и лелеющий благородные надежды. А вот благими намерениями…
Первое превращение, вызванное исследовательским интересом. Второе, третье.
Хайд, за которым свобода, необузданность, получение наслаждения путем причинения боли и сладость убийства. И хочется и колется. Страшно, эшафот ведь маячит для него, если вдруг поймают в виде Хайда, и Джекил вроде и измучен и не желает больше, но квартирку в Сохо не сдает и одежду Хайда держит наготове в лаборатории домашней, не выкидывает.
А дальше феноменально показано, как краткая уступка злу расстраивает равновесие души.
Стоит только позволить демону внутри себя одержать верх, джина уже не спрятать в бутылку. Борись, зарекайся - в минуту слабости, вот он, тут как тут, и чтобы удостоверится, не надо смотреть в зеркало.

А знаете, как умер Стивенсон?
Откупоривая на кухне бургундское к ужину он внезапно крикнул жене:
«Что со мной? Что за странное чувство? Мое лицо изменилось?» - и упал. Кровоизлияние в мозг. Через два часа его не стало.