дыбр простудный

Вести о заболевших напомнинают сводки с фронтов: вот еще один пал сраженный соплями, тот блестит воспаленными глазами, а эта кашляет как шахтер с засиликоненными легкими. Болеют все.
Наконец и я, извините за кривой почерк, оказалась в роли павшей Бастилии. Организм мой, умничка, сопротивлялся натиску долго, но не шомг.
Хочется спать, хочется чтобы кто-нибудь ворчал и укутывал пледом, приносил чай с малиной и аспирин. Я любила простывать в детстве, лежишь себе с книжечкой в постели, дремлешь весь день, отрывая тяжелую голову от подушки лишь за тем, чтобы выпить эту мерзкую дрянь, горячее молоко с медом. Мама-садистка добавляла туда еще и масло, при особо жестких приступах садизма все это сопровождалось банками, растиранием груди и спины барсучьим жиром и полосканием горла с содой или фурацилином. Зато я любила парить ноги в горчице. Сидишь себе, болтаешь ногами в тазу, трепешься ни о чем, взвизгивая, когда мама подливает кипятку в остывающую воду, а как вытащишь розовые горячие сарделины ног, то наскоро вытираешь сморщенные от горячей воды ступни и махом впрыгиваешь в махровые носки и опять в постель.
Хо ро шо.
Вот сварю я, пожалуй, завтра глинтвейн, и буду лечиться глинтвейном. Это лучше чем банки. :)

(no subject)

Из носу льёт, на улице дождь. Очень гармонично.